Рожденная ароматом Вселенной

Руку Шаманки вязью из непонятных, но очень красивых символов охватывает браслет. Как ни старалась она, прочитать свое истинное имя не могла.

«Не время», — успокаивала себя шаманка.

Какое же это нудное дело — испытание темной ночью пройди, истинное имя прочитай, бубен изготовь, духа распознай, тотем призови, а мухоморовку не пей, потому что не совершеннолетняя еще.

Дождалась она самой темной ночи и отправилась за край земли. Поздоровалась со слонами, как со старыми добрыми друзьями. Они частенько играют с ней в Го.

Почесала за ушком Черепаху. Та от блаженства покрылась мурашками и пошла волнами. Что в этот миг происходит в мире, Шаманка предпочитала не думать.

Думать это вообще занятие не для шаманов. Их предназначение чувствовать.

А еще она точно знала, что сегодня найдется подходящая шкурка для ее бубна.

***

Кто за краем земли в самую темную ночь пожелает расстаться со своей шкурой, которой суждено стать бубном.

Конечно, Солнце. Как же иначе.

Шаманка подкрадывается к отдыхающему от дел земных солнцу и достает из-за голенища… фломастер?!

«Куда делся ритуальный нож?!» — удивляется она. — «И как этим недоразумением я буду добывать шкуру для бубна?!»

Солнце смеется и приоткрывает один глаз:

— Ишь, чего удумала, Шустрая. Шкуру с меня снять!

— Бубен очень нужен, — Шаманке страшно и щекотно от смеха Солнца. — Со слонами я играю в Го, панцирь черепахи годится лишь для ханга, а ты мягонькое и сияешь. А больше я пока тут никого не вижу.

Солнце хохочет еще сильнее: «Мягонькооеее, ой не могу, мягонькое….»

Шаманка на миг становится солнцем — да уж мягкостью тут и не пахнет.

— Не плачь, Маленькая. Со всеми бывает. Держи тор — с пылу с жару. Остынет отличный обод для бубна получится. Будет его изнутри подсвечивать.- Отлично, — тут же утирает слезы Шаманка. — Тогда я шкурку у Луны попрошу, она профессионально отражает твой свет.

Солнце смеется в третий раз и восходит.

***

 Дед во внучке души не чает. Зачерпывает из Млечного пути горсть сказок и окутывает внучку — пусть сладкие сны снятся его любимице.

Шаманка засыпает, и снится ей, что играет она в го с Нижней луной. Жульничает отчаянно, ведь на кону шкура для ее бубна. И проигрывает.

— Давай, говори свое желание, — раздраженно бурчит Шаманка.

Луна улыбается и шепчет:

— Сделай из моей шкурки себе бубен. Порадуй крестную.

— Ну дед! — уже привычно сотрясает Шаманка основы мироздания.

 ***

Если перевернуть бубен, то можно ослепнуть от ярчайшего сияния. А на лицо он темный, бархатный.

Негоже бубну без узоров.

— Мох! Мох! — кричит Шаманка.

— Чего раскричалась? Туточки я. Могла бы уважить старика, да сама в гости наведаться.

— Прости, — краснеет Шаманка. — Увлеклась. Украсишь мой бубен? На темном фоне ты знатно смотреться будешь.

Мох долго не думает, благодарит за доверие. По поверхности бубна разбегаются змейки-разводы самого северного цвета.

— У Верхней Луны блесток украсть, у Океана брызг выпросить, маленький вихрь у залетного Ветра выцыганить и как подвеску использовать…

Не будет покоя Вселенной. Шаманка увлеченно творит бубен.

 ***

Шаманка идет в лес. Не за испытаниями. Просто так. Погулять.

Нюхает дуб и плюется: «Не моё».

Нюхает эвкалипт. Незнакомый, сладкий аромат кружит голову и уводит в неизведанное. Так легко в нем потеряться.

— И то правда — откуда в моем лесу эвкалипт?! — думает Шаманка  и обнимает сосну.

Теплый янтарный сок струится по жилам, и символы на запястье обретают смысл. Складываются в стройные ряды, свиваются в затейливые картинки и растворяются в крови.

В ушах шумит истинное имя. Жаль, Шаманка его не слышит.

Сосны, дубы, эвкалипты смеются, разобрав имя новорожденной, и склоняются макушками до земли, приветствуя рождение Шамана.

 ***

— Поназадают заданий, а ты сиди пиши, — ворчит Шаманка.

— Будто я знаю, что отвечать на ваши дурацкие вопросы, — пинает подвернувшийся табурет.

— Мне гулять охота, и за духом-хранителем уже пора, Шаманка я или кто? — задает вопрос безмолвному потолку, замирает на мгновение и вдруг видит, как ее рука хватает перо и выводит аккуратные строчки на бумаге:

— Для меня Шаман — это «меня достаточно».

— Для меня Шаман — это рисовать яблочко мишени там, куда попала стрела.

— Для меня Шаман — это доверие прежде всего себе.

— Для меня Шаман это единство духа, души, разума и тела. Когда они танцуют каждый свою партию в гармонии и единении друг с другом.

— Для меня Шаман это принятие ограниченности и заземленности тела, безграничности сияния разума, многообразия эмоций и водительства духа.

— Для меня Шаман это Путь. В котором включено всё.

«Эвон как я могу!» — кричит Шаманка и ныряет в Млечный путь за сказками. Теперь сама может, не надо деда просить.

 

***

В Вулкане, куда Шаманка забралась раздобыть шнурок для своего головного убора, нашлось яйцо. Оно буквально выпрыгнуло из темного угла и уютно устроилось на руках у Шаманки.

— Ладно, высижу я твое яйцо, а ты мне шнурочки достань, — строго сказала Шаманка Вулкану, открыла дверь в свою избушку на другом конце земли, шагнула внутрь и рассыпалась пеплом. Яйцо из магмы страсть какое горячее.

Яйцо аккуратно подгребло под себя пепел, и высиживание самого себя началось.

Ровно через двадцать одну лунную ночь из яйца вылупился лисенок, маленький, мокренький, огнедышащий.

В ту же секунду дверь избушки отворилась и вошла хозяйка.

— Знатно я погуляла! — потягиваясь во все стороны, сказала Шаманка. — Теперь бы поспать. Ой, а кто тут у нас?!

 ***

— Ну дед! — дуется Шаманка за имя. Косит рыжим глазом на мир. Отличное имя, подходящее. Но на деда все равно подуться стоит, вдруг плюшкой какой-нибудь одарит.

Она только-только обрела свое истинное имя, и отчетливо ощущала, как он0 садится по фигуре и ластится к душе.

Но дед на провокации не поддается. Не он имя придумывал. Сама выбрала, хоть и не помнит сейчас.

 ***

 Лисенок был маленьким — сворачивался клубочком и умещался на ладони — лишь прозрачные крылышки свисали, будто тряпочки.

Свой внутренний огонь лисенок контролировать не умел. То и дело, струя пламени вырывалась из пасти, глаз, носа, ушей. И время от времени охватывала хвост, делая лисенка похожим на факел.

— Как тебя зовут, Солнце? — поинтересовалась Шилопопая.

Лисенок приоткрыл один глаз, неохотно потянулся и укусил Шаманку за палец.

— Прав был дедушка, сначала накорми путника, в баньке искупай, выспаться предложи, а потом уже к допро.. расспросы устраивай. Но я же от любопытства умруууу, — заголосила Шаманка и получила еще один укус.

— Что же ты ешь? — спросила Шилопопая, пристально глядя в глаза духа.

— Хм, повезло — мне достался единственный в мире дракон-вегетарианец, — ворчала Шилопопая, громко топая по хвойному ковру. — Или лиса, которая не ест мяса, что тоже бред. И они видите ли предпочитают вереск с Шотландских нагорий — топай теперь, прокладывай тропинки из зимы в когда, где цветет вереск.

***

 Лисенок рос не под дням, а по часам, поедая цветущий вереск из разных эпох. Но истинное имя свое раскрывать не спешил.

Все проверял — достойна ли Шаманка быть его хозяйкой. То пузырей из фиолетового гейзера Антариуса потребует, чтобы шкурку натереть.

И мало его беспокоит, что Шилопопая знать не знает, что такое Антариус и где он находится, и как пузыри транспортировать через сотню Межмировых пространств.

То котел заставляет в ручную песком до блеска начистить — домовитость проверяет.

«Весь в меня», — думает Шилопопая.

Берет в руки метлу, что на прошлой неделе увела у незнакомой ведьмочки — будет повод познакомиться.

— Значит так! Слушай сюда, эээ Лисодрак, или лучше Драколис! Либо ты немедленно мне открываешь свое истинное имечко и становишься полноправным духом-хранителем. Либо я сначала выпорю тебя этой метелкой, а потом заточу в бронзовый кувшин (свиток с нужным заклинанием у той же ведьмочки прихватила — исключительно в исследовательских целях) — будешь мне еду разогревать ближайшую тысячу лет.

С тех пор живут душа в душу Шаманка Шилопопая и ее дух-хранитель Драколис.

Не будет же Шаманка истинное имя друга трепать, она нежно хранит его у самого сердца.

 

 

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий